Толоконцев Николай Владимирович

«Всё помню, как сейчас…»
Со времени моей воинской службы прошло пятьдесят три с половиной года, но мне кажется, что проходил я службу на подводной лодке буквально несколько лет назад. Об этом напоминают фотографии тех времён.Родился я в деревне Крыловская, окончил Яхреньгскую семилетку, Подосиновскую среднюю.
В 1962 году я работал в сельхозтехнике, когда прошла приписная компания. Сразу определили в подводный флот. Несколько раз нас с Вячеславом Русановым из Подосиновца отправляли в город Киров для обследования нашего здоровья на медико-психологическую комиссию, готовили к службе в течение всей зимы 1962-63 годов. Тогда мы относились к Лузскому району.
Повестку вручили в июне 1963 года (я тогда работал уже на сплаве). В те годы набор в армию был только осенью, а в июне 1963 года объявили спецнабор, потому что не хватало специалистов на подводных лодках.
Из города Кирова нас отправили на сборный пункт в пгт Егоршино Свердловской области. Когда набрался целый эшелон, отправили на Дальний Восток. Ехали довольно долго, около недели до Владивостока. Когда мы выгрузились на берегу Амурского залива, многие стали купаться, так как впервые увидели море.
Последняя медицинская комиссия была во Владивостоке. Несколько человек отсеяли и отправили обратно, среди них – четверо с Лузского района. Но нас с Русановым Вячеславом оставили. Так я попал в 51-ый отряд подводного плавания в 51269 – ой воинской части Тихоокеанского флота.Сначала была учёба. И вот я курсант 3-его взвода 4-ой школы г. Владивостока. Школа находилась на Чуркином мысе у бухты Золотой Рог. Что запомнилось: были частые броски по скалам в противогазах. Командовал курсантами нашего взвода старшина Виговский. Наш курс был ускоренный, вместо года мы обучались всего 6 месяцев.
И вот курс подводника окончен. Получил свидетельство с красными корочками (по всем предметам «отлично») по специальности моторист подводной лодки. Это сыграло немаловажную роль при распределении – сам мог выбрать место дальнейшей службы. Я выбрал Северный флот.
Опять везли через всю Россию, даже Киров и Котельнич проезжали. Место назначения – город Полярный. Там нас разделили с Русановым, потом мы уже встречались только после службы. Мы попали на разные подводные лодки в разные экипажи и бригады 4-ой эскадры Северного флота.
Мне пришлось служить пришлось на большой океанской подводной лодке «БУКИ» – в качестве специалиста группы движения в боевой части -5.
Экипаж лодки был достаточно большой, около 90 человек. Определили жить в базовский кубрик для экипажа между выходами в море. Отношения между членами экипажа были доброжелательными, старшие шефствовали над вновь прибывшими. Жили одной дружной семьёй, дедовщины не было.
В море выходили часто, выполняя определённые задачи, согласно подготовки подводников.
Всего за службу было четыре автономных плавания на лодке: два до ремонта лодки и два после. Кроме этого был ещё межфлотский переход после ремонта из Кронштадта в Полярный вокруг Скандинавии.
Первое автономное плавание было в дальнюю Атлантику к берегам Америки. Наша подводная лодка следила за американским авианосцем «Энтерпрайз». Заходили и в Карибское море (в то время еще страны переживали последствия Карибского (Кубинского) кризиса 1962 года), но к пирсам не подходили. Около трёх месяцев длилось первое плавание.
После возвращения на базу, экипажу выдавали жетоны за дальний поход, команда уходила на отдых (г. Зеленогорск или дом отдыха Горки). Я отдыхал в Зеленогорске. Резервный экипаж готовил лодку к следующему походу. Кто не отдыхал, получал 21 день дополнительно к отпуску. За хорошую службу давали ещё поощрение в виде дополнительных дней к отпуску. За время службы я использовал отпуск дважды: 75 дней и 35 дней.
Я находился в группе движения: это два часа на вахте, два на подвахте, 2 часа отдых.
Вся подводная лодка разделена на 7 отсеков, где экипаж занимается каждый своим делом.
Нашу четвёртую эскадру называли «Чёрная эскадра», как говорили «пахала по-чёрному, так как она не выходила из морей: большинство подлодок всегда находилась в море. Но культурная жизнь на подводной лодке была: мы смотрели фильмы на кинопередвижке «Украина». Но это всё – других развлечений не было.
И вот второе автономное плавание. После очередной подготовки мы снова выходим в Атлантику. И опять около трёх месяцев находились в морях Атлантического океана (у Фарерских островов в Норвежском море около Дании и восточного побережья Америки). Это плавание заключалось в том, что мы следили и гонялись за американскими подлодками, а иногда было наоборот.
После второй автономки нас отправили на ремонт через Прибалтику в Кронштадт в сухие «Петровские доки». Лично Пётр I создал проект первого русского сухого дока. Идея была заводить суда в каналы, запирать их там шлюзами, а воду спускать в глубокий овраг, выкопанный в глубине острова Котлин. Так можно было обходиться без насоса. Такое сооружение было только в России.
Сначала из Полярного мы прибыли под город Беломорск. Там купались в Белом море прямо с корпуса подводной лодки. Запомнился удивительный вид, когда я поднялся на боевую рубку подышать: касатки прыгали прямо через лодку! Зрелище неописуемое!
По Беломоро-Балтийскому каналу нас тащили через шлюзы около 15 дней. Прошли Онежское, Ладожское озёра. Такую махину длиной более 90 метров тащили буксиром в плавучем доке. Потом на Неве мы всплыли из дока и до Кронштадта добирались своим ходом.
Нас переодели в рабочую одежду, форму сняли. На ремонте мы стояли до конца 1965 года. Экипажу вместе с рабочими завода пришлось чистить и красить баластные и топливные цистерны. За что я заслужил 10 дней к отпуску.
После ремонта отправились в обратный путь. Когда находились на Неве нашу лодку вместе с группой кораблей поставили на Первое и 9 Мая на парад. Тоже незабываемое и неизгладимое впечатление на всю жизнь!После ремонта прошли все испытания и ушли в Эстонию в Таллин. Потом трое суток стояли у торговой пристани в Латвии Лиепаи. Далее наш курс лежал в Балтийск, где погрузили боезапас.
Три подлодки собрали в группу в пропускной пункт. Далее наш путь лежал через проливы Каттегат и Скигеррак между Германией и Данией в Северное море. В это время на море был штормовой период. Пришлось находиться в надводном положении. Волны бились о лодку, помпы работали, не переставая откачивать воду, полкоманды лежали от морской болезни. Лодку мотало. Я в то время уже был в звании старшины I статьи старшиной команды мотористов. Видимо, деревенская закалка сказалась, я не страдал морской болезнью. Приходилось по несколько суток нести вахту. Шторм закончился, и мы, обогнув Скандинавский полуостров, прибыли в Полярный.
Третье автономное плавание наш экипаж подлодки совершил в Средиземное море с заходом в Алжир. Даже выходили в город культпоходом, так как стояли в бухте на бочке. И опять новые впечатления от увиденного! Это уже были 1965-66 годы моей службы. Третья автономка длилась около трёх месяцев – и снова на родной Север.
После небольшого отдыха – очередное автономное плавание в Средиземное море. Перед очередным автономным плаванием стояли в полной боевой готовности около месяца. Лодки прикрывали маскировочными сетями. Да, и в четвёртом автономном плавании мы попали в Израильско-Египетский кризис 1967 года. США традиционно оказывали значительную финансовую помощь Израилю, а СССР помогал деньгами и оружием арабским странам. Мы легли на грунт у израильских берегов, но были в полной боевой готовности. Надо было не обнаружить себя. Так продолжалось около месяца. Иногда мы подплывали к плавбазе, чтобы пополнить запасы продуктов и продлить зарядку аккумуляторных батарей. Вернулись домой лишь в декабре 1967 года.
В базе нас встретили, оформили документы на демобилизацию, и 13 человек (нас называли «годки») на катере доставили в город Мурманск. Билеты на поезд «Сияние Севера» Мурманск-Ленинград уже были на нас забронированы. В Ленинграде мы расстались, каждый отправился в своём направлении, я, конечно, на Киров, а там до дома рукой подать.В декабре 1967 года я вернулся со службы. Конечно, вместо четырёх лет я служил четыре с половиной. Служба оказалась очень насыщенной, география обширная, но, к сожалению, под водой. Да, и под водой несколько месяцев очень сложно. Но закалку получил отличную.
Что запомнилось? Всё, но особенно дружба, которая, наверное, самая крепкая. Сослуживцы были больше, чем родные братья. А командиры как родные отцы. Самое главное, не смотрели, какой ты национальности (а на подлодке служили и украинцы, и белорусы, и русские, и литовцы, и эстонцы, и латвийцы). Отбирали самых сильных, выносливых, отличающихся хорошей физической подготовкой. «Нигде нет и не может быть такого равенства перед лицом смерти, как среди экипажа подводной лодки, где -либо все погибают, либо все побеждают», – это сказал командир подводной лодки Гаджиев во время Великой Отечественной войны.
Всех своих командиров и друзей по службе я помню, но фамилии вам ни о чём не скажут.В 1971 году в Яхреньге создан клуб моряков. Я до сих пор являюсь председателем этого клуба. Заместитель – Курилов Николай Васильевич. В 2008 году на берегу реки Юг под деревней Крыловская установлен памятник – якорь. Здесь собираются не только моряки и подводники, но жители и гости села просто отдохнуть.